Её привезли на рынок и привязали верёвкой за шею к столбу под навесом. Там же были и другие, нервные, панически бегающие глазами. Возможно, она сама была такой же. Напуганной мятущейся душой. Шум, пыль, запахи, вонь мочи – некоторые из пленных были привязаны уже давно. Чужие равнодушные руки покупателей. Однообразный речитатив продавца о достоинствах и чудесных вкусовых качествах. Одурение, жажда, голод, страх, трясущиеся от усталости ноги… Её купили только после обеда. Холёная женщина средних лет зачем-то долго мяла живот маленькими твёрдыми пальцами, залезла в рот осмотреть зубы, подумала, расплатилась, отмахнувшись от мезко-сладких поздравлений продавца, и завладела вторым концом верёвки от петли на её шее.
Женщина шла по рынку к воротам, совершенно не интересуясь, поспевает ли покупка. Руку с намотанной на кулак верёвкой держала опущенной. Наклонившись следом за натянутой петлёй, быстро перебирая босыми ногами, уворачивась от тычков недовольных людей, покупка как могла быстро семенила следом.
Новая владелица жила в просторном доме, богатом, с пристройками. Что вокруг дома , покупка не увидела, её сразу втащили в дом. Тогда был первый и последний раз, когда женщина разговаривала со своим новым приобретением. Она потребовала, чтобы в дальнейшем покупка молчала и передвигалась только на четвереньках. Подождав секунду не выполнят ли её требование, женщина ухватила её за волосы и с такой силой потянула голову вниз, что покупка упала на пол и пребольно ударилась.
Женщина сообщила лежащей на полу, что теперь она будет тёлкой. Это была не внезапная фантазия, а продуманный план. На столе в комнате лежали вещи, по задумке хозяйки дома приближающие Тёлку к некоему желанному образу. На кистях Тёлки Женщина закрыла и застегнула на замок кожаные чехлы, твёрдые как ботинки. В нос вставила тугую клипсу-кольцо. Привязав к кольцу верёвку можно было бы водить Тёлку по территории. Потом Женщина срезала остаток ткани, некогда бывший одеждой, и принялась обтёсывать скотину.
Нужно было научиться делать тупое лицо и мычать. Тёлка корчила разные рожи и мычала. Женщина возмущалась, била её ногой в живот и требовала сделать это нормально. Тёлка мычала, Женщина била… В конце концов, совершенно измучавшись, потеряв всякие силы, Тёлка расслабила лицо и издала полный безнадёжной усталости утробный стон. Этот вариант привёл Женщину в восторг! Она даже немного поаплодировала и велела в дальнейшем делать точно так же.
Для дальнейшего сходства нужно было телосложение как у травоядного. Не с поджарым животом, а с надутым брюхом. Женщина пообещала своей скотине особую диету для достижения этих целей, а до тех пор, сказала она, будем добиваться эффекта механически. Взяв маленький электронасос, Женщина навинтила какой-то самодельный наконечник. Вставила его в анус Тёлке, и включила насос. Воздух медленно-медленно начал заполнять кишечник. Периодически женщина оценивала результат на ощупь и на внешний вид, раздражалась, требовала, чтобы Тёлка расслабилась, и продолжала накачивать. В тот момент, когда Тёлка думала, что вот-вот лопнет, нужное состояние было, наконец достигнуто. Живот Тёлки раздулся, казался напряжённым и мучительно нудно болел. Женщина спрятала насос, уселась в кресло и потребовала, чтобы Тёлка ползала по комнате, демонстрируя себя с разных сторон, мычала и передёргивалась, будто отгоняет мух. Тёлка поползла. Она ползала и мычала, стараясь не выпускать воздух. Женщина смотрела. Потом спохватившись, вышла, и вернулась с колокольчиком на шнурке, большим и тяжёлым, который навесила Тёлке на шею. Ещё некоторое время та ползала позванивая, пока Женщина не насмотрелась всласть. Получив, по-видимому, всё необходимое удовольствие от созерцания, она схватила Тёлку за кольцо в носу и потащила на двор.
Процедура оказалось болезненно-неприятной, поэтому Тёлка старалась ползти быстро, но аккуратно, чтобы не болел живот. При этом воздух удавалось удерживать уже не так успешно, что страшно веселило Женщину!
Назвав в итоге своё животное Телушкой Пердушкой, Женщина отволокла её в одну из пристроек.

Там оказался импровизированный деревянное стойло из необработанных досок, поилка, лоток для еды и доильный аппарат. Дно стойла выстлано толстым слоем опилок.
Это для того, объяснила Женщина, чтобы скотина опорожнялась как корова, стоя. После чего ожидала бы, пока её вымоют и сменят опилки. А вот тот член, прибитый к задней стенке стойла, служит для двух целей сразу – удержать скотину на месте и удержать воздух внутри скотины. Так что давай, вставай и насаживайся!
Тёлка вползла задом в узкое стойло, в котором невозможно было развернуться, и с тоскливым мычанием медленно насадилась на торчащий из стены член. Это зрелище весьма обрадовало Женщину. Судя по запаху, она потекла. Чуть дрожащими от радости руками Женщина привязала Тёлку за кольцо в носу к перекладине над входом в стойло, и оставила одну.
В таком положении радикально переменить позу было невозможно. Через пару часов Тёлка уже готова была упасть на пол, разорвав себе всё. Но в этот момент Женщина вернулась. Она принесла два ведра, отвязала Тёлку от перекладины, и принялась наполнять лотки. Сначала наполнила поилку, в которую Тёлка тут же жадно сунула морду, шумно и жадно глотая долгожданную воду. Тем временем Женщина вытряхнула в лоток еду из другого ведра.
Тёлка сунула морду и туда. Фу! Полный лоток отходов. Гадость какая! Таким было первое впечатление. На самом деле ничего криминального там не было. Очистки от яблок и груш, пара огрызков, куски нечищеной, но вымытой моркови, листья салата… Видимо для антуража добавленные несколько картофельных шкурок. Сначала с отвращением, а потом всё охотнее Тёлка жевала и чавкала, надеясь, что её не вынудят отрыгивать и пережёвывать это снова. К счастью, так далеко дело не зашло. Хотя жевать картофельные шкурки было трудно и, вероятно, очень интересно для наблюдательницы. Женщина стояла и пристально смотрела, как её скотина ест и пьёт, наслаждаясь каждым мгновением.
Дождавшись, когда Тёлка всё съест, она снова привязала скотину за ноздри. Следующие два часа прошли в мучениях. Постепенно перевариваясь, сырые овощи вызвали собственное газообразование. Часть воздуха уже вышло, но теперь внутри образовывались собственные газы, вызывая болезненные спазмы. Тёлка жалобно мычала и билась боками о стенки стойла. Иногда заходила Женщина и подолгу молча стояла у входа, слушая глухие удары, вой и скулёж.
Наслушавшись, Женщина решила, что настало время вечерней дойки. Отвязала Тёлку и потянула её из стойла. Тёлка медленно снялась с члена, одновременно с этим шумно теряя часть воздуха и часть содержимого кишечника. Женщина хихикнула, дёрнула за кольцо сильнее, подтаскивая к доильному аппарату, и принялась фиксировать. Жёстко закрепив конечности скотины, она максимально плотно присоединила к грудям Тёлки чаши отсоса и включила машину. Невольно из груди замученной зверушки вырвалось протяжное мычание. С тоской и ужасом Тёлка представила следующий час…
Дни шли за днями, но её никто не искал. Сначала Тёлка ждала стука в дверь, решительных голосов, чудесного спасения… Потом перестала. Надежда сменилась отчаянием, а после глухим оцепенением. Тёлка жила в стойле по расписанию жизни коров. Дойка в пять утра, выпас на солнцепёке, или в дождь, хворостина, впивающаяся в кожу, мухи, грязные опилки, руки Женщины, отмывающие тело холодной водой, снова дойка.
Она отвыкла говорить даже внутри себя, всё больше погружаясь в мир ощущений. Понимая обращённую к ней речь, она не испытывала потребности ответить. Просто впитывала смыслы и настроения слов. Если слова не требовали ничего немедленно, никуда не звали, она просто позволяла им свободно вытекать, не оставляя следа. Тёлка медленно-медленно растворялась, становясь домашним скотом.

 

Добро пожаловать в моё Зазеркалье!